Главная

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел Эритреи О.Салехом

Добрый день,

Переговоры  с моим эритрейским коллегой Министром иностранных дел  Государства Эритрея  О.Салехом прошли конструктивно и содержательно.

Мы ценим дружественный диалог с Эритреей. Как и наши эритрейские друзья, мы нацелены на дальнейшее продвижение двусторонних отношений, в первую очередь в экономической, инвестиционной, гуманитарной областях. Это вполне нам по силам, учитывая хороший уровень политического диалога, который был достигнут в последние годы. Среди перспективных направлений совместного приложения усилий отметили добычу минерального сырья, банковскую деятельность, подготовку кадров. Условились оказывать содействие деловым кругам в налаживании и углублении прямых контактов. Первые шаги в этом направлении уже делаются.  

Сегодня и завтра у наших эритрейских партнеров, у делегации, которую возглавляет Министр иностранных дел Государства Эритрея О.Салех, запланирован ряд встреч в  Министерстве сельского хозяйства Российской Федерации, в других российских ведомствах и компаниях, в ходе которых будут затронуты конкретные аспекты наращивания практической кооперации.

Мы обсудили вопросы региональной и международной повестки дня. Наши подходы близки или совпадают. Мы, как и Эритрея, последовательные сторонники демократизации международной жизни, уважения самобытности народов, их права самим определять свое будущее.  

Договорились и далее взаимодействовать в рамках  ООН, на других многосторонних площадках в интересах противодействия общим вызовам и угрозам. Намерены продолжать выстраивать совместную работу с опорой на подписанный нами в феврале 2014 г. Протокол о консультациях между внешнеполитическими ведомствами двух стран. Сегодня условились сделать более регулярными контакты, которые осуществляются в соответствии с этим документом.   

Мы подробно обсудили положение дел на Африканском континенте. Едины в необходимости преодоления кризисов, в частности, на Африканском Роге, в  Южном Судане, Сахаро-Сахельском регионе исключительно политико-дипломатическим путем. Мы будем этому всячески содействовать, в том числе по линии  Совета Безопасности ООН, продвигая методы диалога, поиска компромиссов и подчеркивая контрпродуктивность позиции тех, кто полагается исключительно на санкции в ущерб переговорам.    

У нас многого общего в подходах к ситуации на Ближнем Востоке и Севере Африки, включая  Сирию, Ирак,  ЙеменЛивию,  прежде всего в контексте противодействия исходящей из этого региона угрозы терроризма, которая расползается на Юг в сторону Центральной, Западной и Восточной Африки. Мы привлекли внимание партнеров к  инициативе Президента Российской Федерации В.В.Путина о необходимости формирования широкого международного антитеррористического фронта.  Отмечаем, что интерес к этой инициативе и понимание ее актуальности постоянно нарастают. 

Переговоры были хорошие. Мы подтвердили взаимный настрой на поступательное развитие российско-эритрейского сотрудничества. Мы будем следовать договоренностям, которые сегодня зафиксировали.   

Вопрос: Как Вы оцениваете итоги  первого телефонного рабочего разговора между Президентом России В.В.Путиным и Президентом США Д.Трампом? Есть ли, на Ваш взгляд, перспективы улучшения отношений при новой американской Администрации? 

С.В.Лавров: Разговор, который состоялся в субботу между Президентом России В.В.Путиным и Президентом  США  Д.Трампом, был хорошим в политическом и человеческом смысле и проявил взаимное уважение, стремление лидеров общаться без нравоучений, опираясь, хочу особо подчеркнуть, на национальные интересы каждой страны. Из этого исходит Президент России В.В.Путин и Президент США Д.Трамп. Разговор, который по понятным причинам был сконцентрирован на концептуальных вещах без углубления в детали, выявил целый ряд сфер, в которых интересы России и США совпадают. Президенты России и США договорились продолжить работу на уровне экспертов и в рамках своих дальнейших контактов, которые наверняка состоятся (сроки и детали еще  предстоит согласовать). Работа на экспертом уровне должна, наверное, стать регулярной, как только состав кабинета Д.Трампа в  части, касающейся внешних связей, будет сформирован. В ходе этих контактов предстоит понять, насколько очевидное совпадение интересов в целом ряде областей, включая, прежде всего, борьбу с терроризмом, можно будет перевести в выработку совместных скоординированных действий, совместных механизмов по решению тех проблем, которые являются общими для России, США и международного сообщества в целом. Нацеленность на достижение результатов есть, но практическая работа еще вся впереди. Так что будем выполнять понимания,  достигнутые 28 января в телефонном разговоре, по вопросам терроризма и всем другим направлениям, которые были обозначены в сообщениях для СМИ Кремля и Белого дома.

Вопрос: В телефонном разговоре Президента России В.В.Путина и Президента США Д.Трампа было четко подчеркнута необходимость предпринять конкретные шаги в борьбе против ИГИЛ и других террористических организаций в Сирии. О каких шагах можно говорить сегодня, если новая Администрация США говорит о необходимости создания буферных зон в САР? Может ли Россия согласиться на такую меру?

Сирийская оппозиция, представители которой до сих пор находятся в Москве, нацелена на создание одной единой группы для того, чтобы поехать на переговоры с официальным Дамаском в Женеве в конце месяца. Этого нельзя сказать об «эр-риядской группе», которая до сих пор блокирует все инициативы по созданию такой единой группы. Как Вы считаете, могут ли эти переговоры состоятся без «эр-риядской группы»?

С.В.Лавров: Отвечу сначала на второй вопрос. Я вообще считаю, что те, кто заинтересован в урегулировании  сирийского кризиса   и создании условий, когда сами сирийцы, все сирийские группы . этнические, политические, конфессиональные - смогут решить, какой они хотят видеть свою страну, должны откликаться на приглашение участвовать в переговорном процессе. Тех, кто выдвигает какие-то предварительные условия, не предусмотренные резолюциями СБ ООН, кто пытается преподнести себя как единственное законное оппозиционное образование, нужно просто терпеливо продолжать приглашать, но не убеждать и не уговаривать. Как только очередной раунд будет объявлен, нужно пригласить всех известных оппозиционеров и оппозиционные группировки. Кто приедет, тот пусть приезжает. Насколько важно иметь единую делегацию от оппозиции – это решать оппозиционерам. По большому счету, мы, конечно, предпочли бы, чтобы так именно и произошло и у Правительства Сирии    был один переговорный партнер, но мы не видим никакой беды в том, что их может быть несколько. Если те, кто приехал 27 января в Москву для участия в брифинге о  том, как прошла встреча по сирийскому урегулированию в Астане, решат объединиться, мы будем это только приветствовать.

Добавлю также, что есть новый участник политического процесса. Это группа, представляющая отряды вооруженной оппозиции, которые выступали единой делегацией в Астане. Общим является мнение о необходимости подключить эту группу к политическому процессу, тем более, что они уже начали в предварительном плане обсуждать с делегацией Правительства Сирии некоторые вопросы. Понятно, что диалог находится в самом начале, но рассчитываем, что проект конституции, который был распространен в Астане и затем передан представителям политической оппозиции, будет стимулировать стремление самих сирийцев искать общеприемлемые подходы. 

Мы исходим из того, что никто извне договоренности навязать не может. Учитывая глубокий тупик, в котором находится процесс, начатый когда-то под эгидой ООН, у нас нет сомнения в необходимости внести практический элемент во все эти усилия, чтобы стимулировать мыслительный процесс и конкретные переговоры.

Что касается возможных форм сотрудничества с США по борьбе с ИГИЛ (а это, повторю, является главным приоритетом России и США на международной арене, что было со всей очевидностью подтверждено в ходе телефонного разговора двух президентов 28 января), то при наличии политической воли и готовности наших военных эту политическую волю воплощать в конкретные договоренности и действия я здесь вижу практически неограниченные возможности. Вы знаете, что сейчас в Сирии работает группа ВКС России вместе с армией и ВВС САР, другими иностранными отрядами, приглашенными Правительством Сирии (я в т.ч. имею в виду «Хезболлу» и иранских коллег). Они борются против терроризма вместе с Дамаском и ВКС России. Также в Сирии работает коалиция, которую возглавляют США. В отличие от нас и иранцев она не была приглашена сирийским Правительством, хотя на этапе, когда обсуждались эти вопросы, Дамаск заявил о готовности принимать нынешнюю ситуацию при наличии двух условий: во-первых, если все действительно будут бороться с ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусрой», а во-вторых, если возглавляемая США коалиция будет координировать свои действия с ВКС России. Пока, к нашему сожалению, эта координация ограничена лишь договоренностями о предотвращении непреднамеренных инцидентов (т.н. «deconflicting»). Но как известно, в течение всего прошлого года шли переговоры с участием внешнеполитических ведомств и министерств обороны России и США. Они завершились согласованием документа о реальной военной координации действий против ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусры», включая создание постоянного механизма, т.н. Совместного исполнительного центра (СИЦ), в рамках которого бы согласовывались разведданные и цели, по которым необходимо наносить удары для подавления игиловцев и нусровцев на сирийской территории. В самый последний момент, когда уже все эти договоренности были заключены, американская администрация Б.Обамы не нашла в себе силы поставить задачи борьбы с терроризмом выше своих русофобских намерений. Это, к сожалению, состоявшийся факт.

Я не знаю, можно ли реанимировать сегодня СИЦ для борьбы с ИГИЛ и «Джабхат ан-Нусрой» в том самом виде, в котором это было согласовано. То, что сегодня есть возможности для деидеологизированного и профессионального разговора между военными России и США, который был бы нацелен на выработку конкретных военных мер по подавлению террористов в Сирии, у меня не вызывает никаких сомнений. Когда президенты говорили о задачах активизации нашего сотрудничества в борьбе с ИГИЛ, они имели в виду в т.ч. и этот аспект. Мы будем готовы к такому разговору в любой момент по линии Министерства обороны России, специальных служб, разведок и по линии дипломатических ведомств.

Не будем забывать, что в более широком плане ИГИЛ «хозяйничает» не только в Сирии, но и в Ираке. С согласия Багдада в Ираке работает возглавляемая американцами коалиция. Я не исключаю, что если у иракских  властей будет интерес, то мы вполне в состоянии оказать им дополнительное содействие,  как минимум,  по линии обмена разведданными, а также в других формах. Напомню, что в Багдаде функционирует четырехсторонний центр по этим вопросам с участием Ирака, Ирана, Сирии и России. Этот механизм вполне может быть задействован для более эффективной координации действий в борьбе с ИГИЛ с учетом того, что ИГИЛ есть в Сирии, Ираке и других частях региона. Между прочим, двусторонний российско-иорданский Информационный центр создан и в Аммане. Необходимость его более эффективного скоординированного задействования в других усилиях обсуждалась в ходе недавнего визита Короля Иордании Абдаллы II в Российскую Федерацию. Здесь встает вопрос о том, чтобы создать единый фронт борьбы с ИГИЛ. В отношении Сирии это будет означать признание того, что «на земле» наиболее дееспособной силой в борьбе с ИГИЛ является сирийская армия и сотрудничающие с ней при поддержке ВКС России ополчения. Если имеющиеся у наших американских партнеров возможности (а это, помимо военно-воздушных сил, еще и спецназ целого ряда стран, в том числе западных, «на земле», о чем мы все знаем и не будем делать из этого секрета) можно было бы скоординировать с сирийским Правительством и всеми, кто с ним сотрудничает, и действиями американской коалиции, которые были бы однозначно нацелены на борьбу с ИГИЛ и прочими террористами, как об этом говорит Президент США Д.Трамп, то, думаю, мы добились бы очень серьезных качественных позитивных перемен в достижении антитеррористических целей.

Что касается идеи о создании зон безопасности на территории Сирии, то сейчас в ходе диалога с американскими коллегами мы будем прояснять эту тему. Видим, что постановка этого вопроса отличается от идей, которые высказывались на предыдущих этапах сирийского кризиса, а именно тех, которые предполагали создание на сирийской территории некой площадки для того, чтобы посадить туда альтернативное правительство и использовать ее в качестве «плацдарма» для свержения режима. Это  калька с произошедших в Ливии событий, где в районе Бенгази была организована такая площадка для альтернативного правительства и использовалась потом как предлог для военного вторжения в нарушение решений СБ ООН для свержения грубой военной силой режима М.Каддафи. Как я понимаю, американская инициатива о создании зон, где мигранты могли бы чувствовать себя в безопасности, нацелена именно на то, чтобы сделать какие-то шаги именно в контексте облегчения миграционного бремени на страны, которые окружают Сирию и другие государства региона, на Европу и, в конечном счете, на США. Если речь идет о том, чтобы люди, вынужденные оставить свои дома в результате вооруженного конфликта внутри Сирии, на время, пока их жилища не будут восстановлены и в их родных местах не будет вновь налажена мирная жизнь, могли где-то чувствовать себя в безопасности, получать элементарные услуги, чтобы их дети были в безопасности и могли хотя бы частично где-то получать доступ к услугам образования, то вместе с  Управлением Верховного комиссара ООН по правам беженцевМеждународной организацией по миграции  и другими структурами можно было бы подумать о создании мест проживания внутренне перемещенных лиц на сирийской территории. Конечно, все это потребует практического согласования деталей и самого принципа создания таких территорий с Правительством САР.

Так что работы у нас «непочатый край» как в чисто военном плане, так и с точки зрения облегчения гуманитарных последствий нынешнего положения в Сирии. Как я уже сказал, мы нацелены на конструктивную предметную работу с тем, чтобы максимально полно воплотить в практические договоренности тот очевидный интерес президентов России и США в том, что касается борьбы с ИГИЛ, причем не просто борьбы, которая должна длиться вечно, а которая заключается в необходимости нанести сокрушительное поражение ИГИЛ и ему подобным.

 

Rambler's Top100